Posts Tagged ‘kennedy’

Corny Kennedy. Эпилог

July 7, 2010

Alternative History of the Cold War

У каждого романа должен быть, типа, эпилог, забей его, если сможешь, в косяк. Пара слюнявых фраз, которые ты так и не донес до золотого прииска, а обронил на пути. И, хотя не каждая труповозка попадает на кладбище, лучше все-таки выйти на полдороге…

Advertisements

Corny Kennedy. Пустая страница

June 28, 2010

Alternative History of the Cold War

Стоит ли обновлять страницу, на которой ничего нет? Нет, как обратной стороны и у самой правдоподобной иллюзии, вроде фильма с Джеймсом Белуши. Такой пустой и безнадежной, что на ней даже срать никто не сядет. Кроме твоей любимой женщины. Хотя зачем мне тут сидеть, говорит Машка, если через дорогу на хлеб масло пожирнее намазывают. И едва успела хвостом вильнуть, как за столик к Кеннеди двое забулдыг подсели. Давай, говорят, организуем партию недовольных. А чем недовольны? Да мы собой недовольны, забей твою свободу в косяк. Дай, короче, двадцать баксов, на траву не хватает. Или мы тебе в суп лсд капнем. Идите, говорит Кеннеди, у белого дома со шляпой присядьте. А я во Вьетнам воевать пойду. Супа, короче, с этой микстурой захавал и в психоделические джунгли загремел. Всяко лучше, чем траву косить в капитолии. Да и ты, дружок, пока не поздно, обнови свою страницу. Не прошляпь, ептыть, светлое завтра…

Corny Kennedy. Веревка из подсознания

June 24, 2010

Alternative History of the Cold War

Определенно, Джон Кеннеди был жирафом. Уж слишком далеко вытягивал он свою шею. Она у него под говномасонским колпаком совершенно не помещалась. И все делал вид, что пересчитывает стратегические запасы тушенки в коммуняндии. Даром, что был вегетарианцем и хавал исключительно кукурузу. А на деле незаметно утрамбовывал площадку для посадки НЛО. А потом давил копытом всех, кто не жираф, забей его в косяк. Ну, и серомордые истуканы Джону Петровичу поведали, что не надо сознание, ептыть, расширять. Вся эта ширь и разжиж идет на укрепление говномасонского купола. Его надо вытягивать относительно хорошо утрамбованной материи. Пока не треснет, как морда разжиревшего пингвина. А потом сразу же вить из него веревку на седьмое небо. Усек? Распустить, типа, длинный кокон своего спящего жирафьего подсознания. А уж там тебя Джон Ленныч с Че Геварой подхватят под белые ручонки и жареной кукурузой до отвала накормят.

Corny Kennedy. Голова в облаках

June 23, 2010

Alternative History of the Cold War

Если все делать заранее, на настоящую жизнь времени не хватит. А погадай-ка мне, Машка, говорит Че Гевара, что ждет нас ин фьючер. А ничего. Холодная баня с поломанными вениками. Чегеварыч только губу прикусил. Вышел, как во сне, и дверью хлопнул. Собрание сочинений Маркса продал, велосипед из ломбарда выкупил и на следующий день в Боливию уехал революцию делать. А Машка ему потом еще письмо написала, что ты, мол, не видишь всю дорогу, только пыльный столб в атмосфере. Ну и вот. Замаскировались с Хемингуэем в лианах, рейнджеров на прицел ловят, а команданте все про столб думает, что Машка имела ввиду? Думал, думал и задремал, не снимая пальца с курка. И видит, несется на него пылевой столб, на манер разрушительного торнадо. А внутри него мельтешат вырванные с корнем деревья, поднятые в воздух небоскребы, и застигнутые врасплох завсегдатаи борделя с целым ворохом первосортных блядей. И старина Хэм, значит, в эту блядскую атмосферу тоже в общем порыве устремляется, я, мол, бросаю оружие. Стой, предатель, кричит команданте и очередью из калаша Эрнеста Петровича изрешетил. Ну что, старичок, ты наделал, говорит Хэмингуэй, это же неуправляемый сон, и любое в него вмешательство рвет нашу связь с реальностью. И рассеялся вместе с пылью. Так что же, думает Че, больше с Фиделькой пивка не задубасим? И так, значит, все близкие сердцу картины прошлой жизни резко ударили ему по мозгам, что наступила полная амнезия и увидел команданте себя в стаде жирафов, мчащихся на восток. И впереди резво скачет жираф-вожак с головой Джона Кеннеди. И от ощущения полноты жизни в совершенно новом качестве у Че Гевары слезы на глаза навернулись. А Кеннеди, значит, к нему свою башку поворачивает и на всем скаку небрежно так сообщает – из высоких облаков, говорит, не течет, и разум не плачет, только сердце и пах слезу пускают. И копытом Че Геваре прямо в репейник засандалил. И от этого мощного удара Чегеварыч тут же очнулся – на полу в парилке среди разбросанных повсюду эвкалиптовых веников. А на полке записка лежит — вот, мол, и сходили в баньку с девками. А сбоку борода Хэмингуэя пририсована и бутылка водки.

Спасибо Белле Гусаровой за афоризм жирафа Кеннеди.

Corny Kennedy. Поляроид Леннона

June 19, 2010

Alternative History of the Cold War

Какими, спрашивается, нитками Йоко Оно своих кукол вуду вышивала? Был ли у нее период стальных струн, когда Ленныча в ней на выставку занесло? И какой, в натуре, по счету взмах японских ресниц рассек любовный шов на сердце Джона Петровича? Короче, звонит Леннону Петр Макарыч и говорит, зря ты, дядя, тогда про Иисуса нехорошо выразился в интервью. Предлагаю, мол, слетать в космос и непосредственно покаяться там в своих грехах. А Джон с Йоко как раз чакры себе вышивали магическими стежками. Хипповскими, то есть, узорами на всех своих джинсах и кацавейках. Я, говорит, без Йоко никуда не полечу. Отправлю вместо себя к богу на поклон куклу-манекена. Тьфу на тебя, говорит Петр Макарыч. Нам же Кеннеди за счет федерального бюджета уже скафандры заказал. А мы спиричуэлс про него сочинили. Вот пусть сам и летит. А Кеннеди, значит, с детства мечтал сняться для обложки биллборда вместе с музыкантами. И скафандр Ленныча ему впору пришелся. Высадились, значит, на спутнике всем квартетом, смотрят, а на краю лунного кратера сидит кукла Джона Леннона с поляроидом в руке. Хочу, мол, запечатлеть ваши души в своем аппарате. Тьфу на тебя, говорит Маккартни, не бывать этому. Сели в челнок и вернулись обратно на Землю. И с Иисусом в космосе не поговорили, и с Кеннеди на Луне фотографий не сделали. Ну, и бог с ними.

Corny Kennedy. Лунная дорожка

June 18, 2010

Alternative History of the Cold War

Все мы раньше были молодыми хулиганами, а сейчас – просто старые мудаки. Да ладно тебе, говорит Джон Леннон Че Геваре, мы же теперь, типа, ангелы. Можем любому президенту-диктатору мозг без всяких пластинок выклевать. Ан нет. Но сонгс, но революшен. Крылья, значит, на манер рюкзаков нацепили и в «Эбби роуд» метнулись новый альбом записывать. Приготовить, значит, свежий небесный стейк для земной протухшей яичницы. Ну, а по дороге в загробный бар к Володе Высоцкому заскочили. Не дело же на сухую глотку лады перебирать. Но недооценили качество местной ослиной мочи и в итоге вместе с Семенычем на фирме «Мелодия» очутились. Сидят, оркестр Гараняна слушают. И Алла Петровна Пугачева поет, без меня тебе, любимый, мол, лететь с одним крылом. Короче, пока ушами хлопали, каждый по крылу недосчитался. Что делать? Послали Паульса в буфет за догоном, а потом на автопилоте до «Эбби роуд», бог знает как, долетели. Вызвали с того света весь оркестр клуба одиноких сердец сержанта Пеппера и на лунной дорожке в полной звукозримоизоляции записались. Так что, дружок, когда откинешь копыта, заглядывай к Семенычу в бар. Там для тебя свежая пластинка приготовлена.

Corny Kennedy. Остывший кофе

June 17, 2010

Alternative History of the Cold War

Ты просто бессмысленный клубок гипнотических привычек и механических умений. Безжизненный хвост, оставленный юркой ящерицей на пути к будущей регенерации. Полномочный представитель смертельной скуки с чашкой однажды остывшего кофе. Буржуазная кепка, забытая на трибуне советского мавзолея. Ну, и звонит тогда, значит, мистер Хрущев Джону Петровичу Кеннеди, весь такой задумчивый, как сумрачный енот в эпоху диалектического материализма, и говорит, а запиши-ка меня в какой-нибудь масонский клуб. Их же у вас в штатах дохерища. Cum luce salutem, говорит ему Кеннеди, а, впрочем, давай сгоняем в будущее на тарелке времени. Твоя коммуняндия-то там совсем обмасонилась. Не может быть! Поддали темпорального газу и вышли, хрен знает в каком году, реле времени Машка Монро сломала, чтобы Джон Петрович в 1997 год не летал клинья к Милке Йовович подбивать. Смотрят, и действительно, стоят на каждом углу всякие говносакральные объекты, и ответственные лица прохожих за шкварники хватают и мордами в них с размаху тычут. И от этой просветительской кормежки разлетаются в разные стороны разнокалиберные культурные ошметки, и один такой художественный фрагмент мистеру ака Хрущеву с лету физиономию и залепил. И туча подобных еще навстречу летит. Отправили, значит, гравипушкой все это искусство его создателям взад, и тут незалепленным еще краем глаза Никита Сергеич увидел, как под культурный шумок эти говномасоны всякое ресурсоемкое золотишко по своим заграничным сусекам рассовывают. Как же так, возмутился Хрущев, даешь по рукам расхитителям социалистической собственности! Запрыгнул в бульдозер, чтобы место для ВДНХ и каталажки расчистить, а тот так в культурном слое завяз, что сам стал сакральным, типа, объектом. Не кипятись, Никитон, говорит Кеннеди, omnes una manet nox, но нам другой vitulus aureus светит. И то верно. Сели в тарелку времени и полетели свой остывший кофе допивать.

Corny Kennedy. Verbum dimissum

June 16, 2010

Alternative History of the Cold War

Когда мир ужимается до размера пятицентовой монеты, он весь лежит, типа, у твоих ног. Круглый кусочек никеля, замеченный краем глаза. Поймавший луч солнца, как свидетельство неиссякаемой веры в следующий шаг. Ну, и поднимает Дженис Джоплин эту нумизматическую редкость, и видит на ней verbum dimissum, забей его в косяк. А они с Мишкой Джагером оба в клиентах у банка истины ходили. Взяла, значит, таксон и рванула к Михаилу Петровичу с этой благой вестью. А Джагер, как монету увидел, так сразу кляссер с марками отодвинул и струны на гитаре под Высоцкого порвал. Я, же, говорит, цветов на русском поле еще не нюхал, а ведь мог бы, сука-блять, сока березового хлопнуть и нижний брейк в Ростове показать. Ткнул пальцем в небо и улетел в коммуняндию получать свой сатисфакшен. Да за такие пиартехнологии меня могут и в Ми-5 на довольствие поставить, подумала Дженис. Ну уж, нетушки, у меня своя лестница на небеса будет. И впала, короче, обратно в детство. Дошла, значит, до «Эбби роуд» и попросила у Джона Леннона автограф. Тебе чего, девочка? Джоплин чувствует, что-то не так, и Леннону коленом под зад дала. Слетай, говорю, за бухлом, а то мне не продают. Я – Дженис Джоплин. И сомертайм фальцетом запела. Ну, Ленныч под своим козырьком и не такое видел, забрал у Дженис пятицентовик и разгрузил пару винных лавок. Сидят, вискарь давят. А на тебя сокровенное слово как подействовало, спрашивает Джоплин своим писклявым голоском. А я и так бодхитсатва, отвечает Джон. Вискарь долакал, превратился в голубя и полетел в Ленинград на площадь искусств голову Александру Сергеичу уделывать.

Corny Kennedy. Букингемский фикус

June 14, 2010

Alternative History of the Cold War

Кто-то гордится горой фантиков, а кто-то – кучей завернутого в них говна. Но смысл человеческой жизни не в завернул-развернул: надо обязательно сожрать то, что внутри. Вот и для Тимоти Петровича Лири каждый подоконник был полигоном. Все, значит, фикусами заставил, погоду в городе не видно. Ну, и как-то увлекся прополкой и на улицу в грозу без зонтика выскочил. Прямо из окна – вдогонку за убегающими несъедобными грибами. А молния херачит, прохожие мельтешат, и на углу Джон Леннон стоит и бумажные кораблики из тибетской книги мертвых делает. И профессорские грибы в них запрыгивают и устремляются вниз по бегущему по мостовой ручью прямо к Темзе. Что ты делаешь, сволочь, говорит Тимофей Петрович, я же их замариновать по-хорошему хотел. От таких слов у битла под ложечкой засосало и он йеллоу субмарин из священной страницы быстренько свернул. Короче, они с Лири тоже в Темзу окунулись. Летят, значит, волны гитарой гасят, и в пылу погони тауэрский мост ей случайно нахер снесли. Что делать? Я в тюрягу больше не сяду, говорит Лири, лучше замаринуйте меня вместе с грибами. Залегли, короче, на дно и консервов из речной капусты наделали. Консервный завод Ленныч из книги мертвых тоже свернул. Стоят, утопленникам ее на уши вешают. А они с тауэрского моста на дно все падают и падают. Ты мы же его, ептыть, гитарой торкнули, говорит Тимофей Петрович. И тут же к ним в жабры проник такой мощный когнитивный диссонанс, что Леннон с Лири мигом в бугингемском дворце очутились – каждый со своим бокалом шампанского. Ну, и лакей у профессора спрашивает, чем, мол, закусывать будете? А принеси-ка мне грибов маринованных, фикус ты букингемский, говорит Лири. Так вот, пока гроза не кончилась, ящик шампанского рядом с этим фикусом и раздавили.

Corny Kennedy. Пасека Хрущева

June 13, 2010

Alternative History of the Cold War

Скафандры, в которых битлы летали в космос, долго валялись у Машки на даче, пока их не увидел мистер Хрущев. Давай, говорит, я их к себе на пасеку заберу. В обмен на мумию из мавзолея. Воткнешь на грядки – ворон пугать. У меня свое пугало есть в белом доме, сейчас вернется, прикрутит твоей мумии билль о правах. Все политбюро в придачу отдам, не унимается Хрущев. Снимите, типа, ремейк — в джазе только дедушки. Машке идея понравилась, давай, говорит, я тебе иллюминаторы протру, чтобы пчел было лучше видно. И тут заруливает на ранчо Джон Леннон на ролс-ройсе и начинает фузить что есть мочи. Поставил, типа, на клаксон новую примочку. Хрущев с перепугу в скафандр залез и не дышит. А битлам королева космический номер заказала. Чтобы, значит, на фуршете в букингемском дворце тюбики с орбитальной жратвой раздавали, распевая плиз, плиз ме. Ленныч скафандры в прицеп покидал и погнал на репетицию. Так торопился, что ни про Хрущева, ни про чай, ни про когда новая пластинка выйдет, слушать не захотел. Королева ждет, ептыть. А Монро Никите Сергеичу иллюминатор протереть не успела, и он решил, что это Кеннеди его к рукам прибрал. Ну, думает, сейчас меня на мысе Канаверэл к ногтю прижмут. Ну и вот. Примчались в букингем, стали скафандры разбирать и на Никиту Сергеича наткнулись. А он, как этих волосатых жуков увидел, весь побледнел и говорит, комбэк ту юсэсэса, у меня там пасека. Смекаешь, в чем дело? Ну, тут Ринго Стар контрабандного шотландского меда из своей бочки палочками начерпал, и они его с псилоцибиновыми грибами за милую душу быстренько умяли. И Хрущев, значит, тут же оказался на трибуне мавзолея и говорит, в восьмидесятом году, пчелами клянусь, у нас в стране наступит коммунизм. Так выходит, прав был Джордж Оруэлл, и все, описанное в романе «1984» – не просто грибные фантазии? – спрашивает у Никиты Сергеича английская королева. А Хрущев ей, значит, тюбик с абрикосовым джемом протягивает и говорит, йес, ай ду ит. И начал, значит, этим тюбиком пчел от королевы отгонять. Вызвали тут же Джеймса Бонда, открутили Хрущеву шлем, заглянули внутрь, ху из ит? Где битлз? А Ринго Старру скафандра то не хватило, он из-за спины мистера Хрущева выглядывает и говорит, ол, мол, райт. Еще шотландского меда своими палочками из бочки начерпал и конфликт быстренько умяли.